Previous Entry Share Next Entry
Про разных Ев и "великий перелом" эпохи барокко
tito0107
На днях ув. uchitelj загадала загадку: к какому времени относится эта скульптура?

1301637_original.jpg
Леонард Керн (1588-1660). Согрешившая Ева, ок. 1630

Увы, узнал я это из Фейбука, там же сразу увидел и ответ, так что весь кайф отгадывания обломился. Но постфактум мне кажется совершенно очевидным, почему это 17 в., причем скорее первая половина, чем вторая. Почему так? Для начала - небольшое отступление.

В январе 2008 г. я участвовал в одной интеллектуальной игре, там в качестве раздатки к вопросу (сам вопрос приводить не буду, там нужна точная формулировка, а она, за давностию лет, забылась) дали вот такую вот картинку:

SDC10285 - копия.JPG
Картинка была еще хуже по качеству, черно-белая, распечатанная на принтере, зато без лишних деталей, вроде рукава смотрительницы. Один из членов нашей команды (тогда он, кажется, обучался в аспирантуре на искусствоведении) сказал: "Ну, похоже, это время Рубенса". "Да нет, говорю, это пораньше".
Тогда мне показалось, что это Нидерланды, или Германия (но не Италия точно), конец 16 в.. Будь я понасмотренней тогда (слава Интернету!), наверное, не совершил бы столь грубой ошибки. Потому, что это - роспись трапезной ц. царевича Димитрия-на-Крови в Угличе, 1788 г., мастер Петр Хлебников. В оной церкви я побывал несколько месяцев спустя, где и сделал эту фотку.
Но, хотя я ошибся в хронологическом плане, в стадиальном плане эта роспись - действительно дорубенсовская. Это аналог ренессанса, или скорее маньеризма, причем провинциального.
Возвращаемся к нашей Еве, почему это скорее первая половина 17 в., чем вторая.
Барокко условно можно разделить на две стадии: то, что ближе к маньеризму и ту. что ближе к рококо. Художник-маньерист идет от предмета, изображает его доступными средствами, при этом на исходный вариант сильно влияют материал и техника и усвоенные приемы. А художник-рококошник упивается своей виртуозностью: для него само изображение, техника, фактура, важнее, чем предмет, который он изображает. Можете посмотреть работы Мари-Анн Колло, особенно гипсовый портрет ее будущего мужа, сына Фальконе. И в ее мраморных скульптурах очень много от глиняных моделей. Тут вспоминаются теории Хильдебранда о "рубке" и "лепке", двигательном и зрительном восприятии, возведенные в догму Фаворским и Флоренским. Рациональное зерно в них есть.
В скульптуре, может и не первый, но очень широкий шаг по направлению от "добарочного" искусства к "постбарочному" сделал Бернини. Он - предвозвестник не только рококо, но и импрессионизма.

Так вот, у Керна в этой Еве много маньеризма, но рококо нет ни капли. Она не только "до-берниниевская", но и "до-рубенсовская", хотя уж Рубенса-то Керн знал почти наверняка. Очень монументальная (при небольших размерах), очень "телесная", как и другие работы Керна похожая на немецкие и нидерландские скульптуры 16 в. (например, вот эти). Вспоминаю свои ощущения от лепки в подростковом возрасте, это было своеобразной игрой: вот, я создаю маленького человечка и этот человечек будет жить своей жизнью. Отсюда такое внимание к деталям, такая любовная их обработка. У Бернини, особенно у зрелого Бернини это уже уходит. У него уже другая игра: смотрите, как я лихо могу одним движением оживить мрамор. "Великий перелом" приходится где-то на середину 17 века в самых продвинутых странах и у продвинутых художников, причем не только в скульптуре.

Adam_and_Eve_by_Leonhard_Kern,_Schwabisch_Hall,_probably_after_1648,_ivory_-_Bode-Museum_-_DSC03418.JPG
Леонард Керн. Адам и Ева. Предположительно, после 1648

В принципе, с поправкой на некоторую провинциальность, эта Ева могла бы быть создана и во второй половине 17 века, и, глядя на другие скульптуры Леонарда Керна, я бы не стал исключать, что она на пару десятилетий моложе, чем заявлено в этикетке. Но вот 18-й век - уже очень сомнительно, даже с поправкой на периферийность: связь с пластикой 16 века должна бы уже быть утрачена, а вот влияния рококо едва ли удалось бы избежать полностью.
Но все же, поправку на периферийность приходится вводить: не случайно я вспомнил эту историю с угличскими Адамом и Евой. Очень отдаленно керновская Ева напоминает мне Анну Иоанновну Растрелли. Занесенный к северным варварам флорентийский скульптор (пусть и не самый выдающийся) был вынужден подстраиваться под их вкусы. Но проходит несколько десятков лет, и уже архангельский мужик Федот Шубин, ни в чем не уступая заезжим французам и француженкам (а, может, и превосходя их).

P.S. Тип телосложения не может являться определяющим фактором, но все же большой живот в сочетании с маленькой грудью характерен скорее для 17 в., причем, его первой половины, чем для 18-го.
P.P.S. Ну, и не надо забывать, что все это размышления задним числом





Posts from This Journal by “стили” Tag


  • 1
Спасибо, интересно. Большой живот и маленькая грудь - типичная черта нидерландского искусства еще с 15 (а может и раньше) века (см. Еву Ван Эйка). Меня поразила в этой скульптуре удивительная жизненность, реалистичность в хорошем смысле, полное отсутствие идеализации, эстетизациея неэстетичного, если хотите (ну да, характерно для маньеризма), живая чувственность плоти, далекой от привычного понятия о красоте. В теории - да, вроде все это могло быть в это время, но что-то я не припомню аналогов в СКУЛЬПТУРЕ этого времени. Кстати, у самого Керна, как мне кажется, больше нет ничего подобного, по крайней мере из того, что я видела.

Это черта обычной женщины. Причем в среднем возрасте и рожавшей.

Спасибо, очень интересно!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account