Случайный дневник - 6
1 августа 1947 г.
Дневник Эльвиры Филипович (р. 1934)
"Сегодня на мой день рождения Наташа испекла торт из кукурузной крупчатки и прослоила его вишневым повидлом. Бабушка приготовила компот и сварила очень вкусную лапшу. Мы наелись. Жалко, что Мама снова в командировке в Старом Крыму. Старый Крым рядом с Мариуполем. Я там была, когда мы жили в Мариуполе. Там живут одни греки, а в садах сплошь растут абрикосы и жердели. Там большое месторождение гранита. Мама называет, где надо бурить и рыть шурфы. Так что Баба зря ворчит, без Мамы там не обойдутся.
Вечером была огромная луна. Мы с Наташей легли во дворе на широком топчане рядом с сенцами тети Кати. Луна, сначала оранжевая, потом все просветлялась и удалялась. Наконец она стала серебряной. Неумолчно орали, свистели, ухали какие-то ночные существа. Я уже почти спала, как вдруг различила отчетливые жалобные-прежалобные стоны, охи, потом даже вскрики. Я скорей разбудила Наташу, говорю ей, кто-то напал на ее сестру. А она смеется: «Цэ ж воны з Иваном Палычем, завхозом, кохаються». Я не поверила, закричала, но Наташа быстро мне зажала рот. А потом, боже мой, стала меня тискать с такой силой, что я чуть не заорала. Она все повторяла: «Бачишь, як я тэбэ кохаю, зараз изъим!» — Я испугалась, стала брыкаться, Наташа меня выпустила. Жалобные вскрики продолжали доноситься. Но я уже знала, что «цэ кохання» и что это — страшно и, должно быть, мерзко.
Наутро Бабушка увидала на мне синяки от Наташиных «любовных» щипков и сказала, чтобы 3У4АВПДЩ* я ночевала только в комнате".
Источник
* Так в тексте
Дневник Эльвиры Филипович (р. 1934)
"Сегодня на мой день рождения Наташа испекла торт из кукурузной крупчатки и прослоила его вишневым повидлом. Бабушка приготовила компот и сварила очень вкусную лапшу. Мы наелись. Жалко, что Мама снова в командировке в Старом Крыму. Старый Крым рядом с Мариуполем. Я там была, когда мы жили в Мариуполе. Там живут одни греки, а в садах сплошь растут абрикосы и жердели. Там большое месторождение гранита. Мама называет, где надо бурить и рыть шурфы. Так что Баба зря ворчит, без Мамы там не обойдутся.
Вечером была огромная луна. Мы с Наташей легли во дворе на широком топчане рядом с сенцами тети Кати. Луна, сначала оранжевая, потом все просветлялась и удалялась. Наконец она стала серебряной. Неумолчно орали, свистели, ухали какие-то ночные существа. Я уже почти спала, как вдруг различила отчетливые жалобные-прежалобные стоны, охи, потом даже вскрики. Я скорей разбудила Наташу, говорю ей, кто-то напал на ее сестру. А она смеется: «Цэ ж воны з Иваном Палычем, завхозом, кохаються». Я не поверила, закричала, но Наташа быстро мне зажала рот. А потом, боже мой, стала меня тискать с такой силой, что я чуть не заорала. Она все повторяла: «Бачишь, як я тэбэ кохаю, зараз изъим!» — Я испугалась, стала брыкаться, Наташа меня выпустила. Жалобные вскрики продолжали доноситься. Но я уже знала, что «цэ кохання» и что это — страшно и, должно быть, мерзко.
Наутро Бабушка увидала на мне синяки от Наташиных «любовных» щипков и сказала, чтобы 3У4АВПДЩ* я ночевала только в комнате".
Источник
* Так в тексте