Случайный дневник - 16
14 августа 1994 г.
Дневник Сергея Попадюка (1943-2021)
Что же осталось мне от экспедиции? Проносящиеся за окошками «автоклуба» поля, голубые от цикория или желтые от сурепки. Румяная при вечернем освещении рожь и проблеск Оки за дальним перелеском. Рязанщина — страна горизонталей.
Двенадцатичасовая тряска по дорогам, десятки памятников за день. Жара, прилипшая к телу одежда, и даже по утрам приходилось делать над собой усилие, чтобы вылезти из машины и приступить к вычерчиванию плана очередной «краснухи» (как называл Виталик Рудченко эти поздние, грузные, расползшиеся по земле кирпичные церкви с их несуразным обилием архитектурных деталей, которые необходимо было фиксировать), а к вечеру вообще еле ноги волочишь.
Обследуя Касимовский район, мы и вокруг Сынтула шныряли. Деревни, которые я в 68-м застал вконец разоренными, запустевшими, теперь явно возрождаются. Прихлынул народ, там и тут возводятся новые избы, садовые домики с мансардными кровлями, двухэтажные изукрашенные (правда, безвкусно) коттеджи. В магазинах полно продуктов, и они дешевле, чем в Москве. Повсюду рыночная торговля овощами, зеленью, фруктами, молоком, творогом, яйцами, носильными вещами. Восстанавливаются руинированные церкви, во многих уже возобновлена служба. Батюшки, отпиравшие нам их, — молодые и средних лет — все местные, уходящие корнями в здешнюю почву, в большинстве родня между собой. Вместо привычных жеребцов и начетчиков — умные, честные, работящие, сильные духом люди с простым и открытым сердцем. Отрадное впечатление!
Один из них, беседуя с нами, вдруг остановил пробегавшего мальчугана; положив ладонь на задравшуюся белобрысую головку, промолвил:
— Слышал я — ты матом ругаешься. Нехорошо, брат…
— Не буду, батюшка! — испуганно выдохнул пацан.
К сожалению, прикованный к папке с миллиметровкой, я, в отличие от моих спутников, мало что видел и слышал.
Источник
Дневник Сергея Попадюка (1943-2021)
Что же осталось мне от экспедиции? Проносящиеся за окошками «автоклуба» поля, голубые от цикория или желтые от сурепки. Румяная при вечернем освещении рожь и проблеск Оки за дальним перелеском. Рязанщина — страна горизонталей.
Двенадцатичасовая тряска по дорогам, десятки памятников за день. Жара, прилипшая к телу одежда, и даже по утрам приходилось делать над собой усилие, чтобы вылезти из машины и приступить к вычерчиванию плана очередной «краснухи» (как называл Виталик Рудченко эти поздние, грузные, расползшиеся по земле кирпичные церкви с их несуразным обилием архитектурных деталей, которые необходимо было фиксировать), а к вечеру вообще еле ноги волочишь.
Обследуя Касимовский район, мы и вокруг Сынтула шныряли. Деревни, которые я в 68-м застал вконец разоренными, запустевшими, теперь явно возрождаются. Прихлынул народ, там и тут возводятся новые избы, садовые домики с мансардными кровлями, двухэтажные изукрашенные (правда, безвкусно) коттеджи. В магазинах полно продуктов, и они дешевле, чем в Москве. Повсюду рыночная торговля овощами, зеленью, фруктами, молоком, творогом, яйцами, носильными вещами. Восстанавливаются руинированные церкви, во многих уже возобновлена служба. Батюшки, отпиравшие нам их, — молодые и средних лет — все местные, уходящие корнями в здешнюю почву, в большинстве родня между собой. Вместо привычных жеребцов и начетчиков — умные, честные, работящие, сильные духом люди с простым и открытым сердцем. Отрадное впечатление!
Один из них, беседуя с нами, вдруг остановил пробегавшего мальчугана; положив ладонь на задравшуюся белобрысую головку, промолвил:
— Слышал я — ты матом ругаешься. Нехорошо, брат…
— Не буду, батюшка! — испуганно выдохнул пацан.
К сожалению, прикованный к папке с миллиметровкой, я, в отличие от моих спутников, мало что видел и слышал.
Источник