December 6th, 2013

Белковский о Лимонове и Навальном

Действительно, примечательно, что один из крупнейших русских писателей конца XX – начала XXI века уделяет столько злобноватого внимания Алексею Навальному (кажется, и Slon от этого гиперпристального внимания слегка пострадал). Многим сторонним наблюдателям кажется, что Эдуард Лимонов завидует молодому и уже более успешному политику. Сделавшему без пяти минут то, о чем сам Лимонов мечтал, но чего не добился. Это не так. Я давно знаю Эдуарда и утверждаю: он не завистлив. Хотя бы потому, что хорошо знает цену самому себе.Здесь дело в другом. 70-летний Лимонов предъявляет 37-летнему Навальному претензии, какие и должен предъявлять деятель модерна деятелю постмодерна. (См. п. 1 про Манделу – почти то же самое, с известными поправками, отклонениями и допущениями). У меня, Лимонова, все реальное – оружие, тюрьма, кровь, любовь, революция, искусство. У тебя, Навального, – все условное. Ненастоящий ты какой-то, неподлинный. Вот что хочет объяснить старый писатель про молодого политика. Его, конечно, плохо слышат, потому что объект его нападок слишком уж соответствует духу времени, Zeitgeist, а все критики Навального так или иначе смотрятся коллективным анахронизмом (а до дня всеобщего прозрения путь еще далек).

Про Нельсона Манделу

В статье, откуда я взял цитату для предыдущего поста Белковский сравнивал Лимонова с Нельсоном Манделой. Полагаю, все основания для такого сравнения налицо, хотя калибр конечно несопоставим. Постоянные читатели знают, что я не придерживаюсь детерминистского взгляда, согласно которому биография человека определяется исключительно его личными качествами, а напротив, считаю, что огромное влияние на нашу жизнь оказывает случайность.
И все же... Как бы не относиться к Нельсону Манделе, фигурой он был знаковой. Крупных политиков того поколения уже почти не осталось, разве что полуживой Фидель. И опять же, дожить до 95 лет - уже само по себе вызывает уважение. А если еще человек почти треть жизни провел в тюрьме и стал президентом в 75... Двадцатый век медленно удаляется.