October 30th, 2014

Леса Подмосковья. К предыдущему

Сейчас леса в Московской области занимают около 40 % площади. Примерно соотношение основных лесообразующих пород в лесах Подмосковья следующее (без черной ольхи): береза — 35 %, ель — 27 %, сосна — 23 %, осина — 9 %, дуб — 2 %, липа — 0,3 %.
Почти все подмосковные леса — вторичные, т.е. когда-то на их месте была вырубка, поле, луг или гарь. Небольшая часть из них — 10-15 % — имеет возраст старше 70-80 лет и похожи на первобытные.


Лес рубился не только под поля, но и также для строительства и на дрова. Полагают, что уже в XVI в. крупноствольные строевые леса стали в Подмосковье редкостью, а мелколиственные породы — береза и осина — стали доминировать над коренными породами — елью, сосной и дубом. В XVII-XX вв. площадь лесов составляла 40-50 % площади Подмосковья, но в первой половине XX в. в годы мировых и гражданской войн вырубка подмосковного леса на дрова привела к сокращению лесистости нашей территории до 25-35 %. С 1950-60-х гг. площадь леса постепенно растет, и сейчас леса в Московской области опять занимают около 40 % территории области.
К настоящему времени, как полагают, уже не осталось не рубленных "первобытных" лесов. Исключение составляют лишь заболоченные черноольшаники и сосняки.
В 1860-80-е гг. лесистость Московской губернии составляла 38-40 %, в 1914 — 26 %, в 1927 — 24 %, в 1938 — 21 %, в 1940 — 22 %, в 1949 — 36 %, в 1961 — 39 %, в 1973 — 40 %, в 1980-88-е — 42 %, в 1990-98-е — 40-41 %. Вероятно, наименьших значений за всю свою историю лесная площадь в Подмосковье достигала в 1920-1940-е гг., а максимальных значений за последние 100 лет достигла к 1980-1990-м годам.
В настоящее время все подмосковные леса относятся к 1-й группе, их главное назначение — создавать благоприятную экологическую обстановку в Москве и области. По закону их нельзя рубить ради древесины. С помощью рубки за ними можно только ухаживать, но в Московской области под предлогом рубок ухода и сейчас продолжается варварское истребление наших лесов на древесину.

В результате хозяйственной деятельности человека породный состав наших лесов сильно поменялся. Стало значительно меньше коренных пород — сосны, ели, черной ольхи и, особенно, дуба, липы и вяза. Зато доминирующее положение почти везде заняли вторичные леса из березы и осины (на месте вырубок, полей и гарей).
В последние 70 лет в Московской области растет доля зрелых лесов. Это связано с развитием и старением лесов на обширных вырубках, гарях и заброшенных землях 1910-1940 гг. и постепенным снижением площадей сплошных рубок (15 тыс. га в год — послевоенные годы, 6 тыс. га — 1980-е, менее 2 тыс. га — в настоящее время). Если в 1949 г. спелые леса занимали 9 % лесных земель области, то сейчас — уже 15,4 %. Особенно заметно увеличение доли старых хвойных лесов: 3,4 % сейчас по сравнению с 0,8 % в 1949 г.

Как гений губит культуру

Замечательно сказал alexander_pavl:
Бывает так, что гений губит культуру и ту область искусства, в которой он творит.
Парадокс, скажете вы? Это парадоксально только на первый взгляд, и Станислав Лем, который обо всём, о чём я мог бы подумать, подумал ещё в те времена, когда я рисовал в школьных тетрадках огнемётчиков, штурмующих опутанные колючей проволокой безымянные высоты, описал этот аспект развития культуры в своём замечательном рассказе "Одиссей из Итаки" (сборник "Абсолютный вакуум"). Гений открывает широкий путь развития искусства, науки и всякого такого в одном направлении, после чего таланты шумной толпой устремляются по указанному маршруту, а боковые ветви развития приходят в запустение. Иногда - навсегда.

В этот день, день аниматора, мне хотелось бы напомнить о том, как гениальный Уолт Дисней уничтожил анимационное кино. Ну, если и не уничтожил бесповоротно, то затормозил его развитие на три четверти столетия.
Додиснеевская анимация поражает современный глаз (и интеллект) разнообразием перспектив развтия. Эмиль Рейно, создатель антмационного кино, был сторонником "реалистической" анимации с символистским уклоном, Эмиль Коль изобрёл гэги визуальной трансформации, а Уиндзор Маккей осмыслил анимацию, как сюрреалистическое приключение (хотя тогда сюрреалистов не было и в помине). В двадцатые годы появилась абстрактная анимация (на основе теорий Василия Кандинского, между прочим), достигла совершенства объёмная анимация ("Райнеке-Лис" Старевича остаётся одной из абсолютных вершин горного хребта безупречных произведений искусства), началось бурное развитие "теневой анимации" Лотты Райнигер и "иглового экрана" Алексеева. Дзига Вертов ввёл анимацию в политические памфлеты, Меркулов и Комиссаренко скрестили мультипликационное кино с футуризмом... И что же? Всё было сметено могучим ураганом Уолта Диснея. Гора анимации родила мышь. Микки Мауса.