tito0107 (tito0107) wrote,
tito0107
tito0107

Куда ж нам плыть? Часть пятая, тоже дополнительная и, в общем, необязательная

Про "Гуттаперчевого мальчика" - вот уж никак бы не додумался! А ведь мне его мама читала, когда я еще сам читать не умел...

Оригинал взят у alexander_pavl в Куда ж нам плыть? Часть пятая, тоже дополнительная и, в общем, необязательная
Попробуем перевернуть первую фразу прошлого поста. Получается так.
Русская классическая литература, как и продолжившая её традиции советская литература были чрезвычайно плохими, но писатели, создававшие эту литературу, были в основном замечательно талантливы! Великолепно талантливы Слепцов, Апухтин, Писемский, Семенов, Федин, не говоря уж о таких титанах пера, как Достоевский, Гончаров и Леонов. Но почему их книги так уныло нечитабельны? Поучему школьным учителям приходится напрягаться до рвоты, чтобы убедить мальчишек и девчонок (а также их родителей, как пелось ов одной весёлой песенке), что «Муму» и «Преступление и наказание» - на самом-то деле хорошие книжки. Просто, мол, не доросли вы, детишки, до прекрасности данных шедевров. А вот если будете каждый день пренироваться, не менее получаса в сутки прочитывать что-нибудь из Льва Толстого, то, в один прекрасный день у вас в голове что-то звонко щёлкнет, и вы поймёте, что дозрели до понимания того, что высокая литература не бывает интересной.

Гуттаперчивый_мальчик_01 Гуттаперчивый_мальчик_02 Гуттаперчивый_мальчик_03

Почему так?
Ну, тому есть несколько причин.
Первая – цензура, бессмысленная и беспощадная. Цензура была в царское время, была в советское время, и наносила она, цензура эта, огромный вред писателям, читателям и самому государству – сначала царскому, потом советскому.
Подцензурный писатель приучался сочинять не просто, а «применительно к подлости» (как выразился однажды рязанский вице-губернатор, сам пописавший неплохие романы в рамках традиции). Сидит, значит, эдакий Федор свет наш Михайлович, тр-тр пёрышком по бумажке, а в подкорке, в мозжечке, даже не мыслишка, а ощущеньице-с, что не пойдёт такой вот-с разворотик сюжетика, нет-с, не пропустят. Ну и натурально, главу «У Тихона» или там «Под Евлампием» в мусорную корзину, а то, что текстик перекосило, так ведь читатель дурак-с, он и не то проглотит. Запрещалось Правительствующим Синодом строить надсмешки над священно служителями и изображать адюльтер – ну, и в результате в русской литературе жёны мужьям не изменяли (и наборот) до появления великолепного графа Толстого, понёсшего цензуру по кочкам. Про супружеские измены русский читатель узнавал из «развратных французских романов» и из импортных же водевилей.

При этом, русский читатель, знавший, что над писателем стоит злобный цензор, пытался угадать, о чём же писатель побоялся ему, читателю, сообщить, и изощрял свою догадливость до, прямо скажем, паранойи. Так, многие читатели «Горя от ума» и «Евгения Онегина» прозревали в главгерах, прямо скажем, революционеров-ниспровергателей, что, скорее всего, с авторским замыслом не совпадало. Разумеется, высокое искусство читать между строк достигло совершенства в советское время, но первые шаги по пути криптологии были сделаны ещё во времена блаженной памяти Николая Павловича.

Ну, и государству был вред. Потому как никто ни в чью подцензурную искренность не верил и всех всегда в двоемыслии и вероломстве подозревал. Результат? Русская классическая, а затем и советская, литература, благодаря цензуре, воспитывала в читателях цинизм, лживость, двоемыслие. А лживый, циничный гражданин государства – всегда потенциальный предатель, но не искренний патриот. Такова была цепь взаимного убеждения: государство, посредством жёсткой цензуры, воспитывало предателей, ненавидевших это самое государство. И дважды российское государство наступало на сии грабли. Первый раз в 1917 году, когда граждане только посмеивались, узнав о путче, сместившем возлюблённого Императора – за монарха не вступился никто – вообще никто. Второй раз – в 1991, когда Советский Строй был опрокинут под улюлюканье сжегших свои партбилеты коммунистов.

В сущности, в обоих случаях имела место чисто механическая реакция, которую можно было предсказать, если бы в России хоть сколько-нибудь принимали во внимание закон причинности. Если бы хоть сколько-нибудь уважали разум, рациональность. Но нет. Интуиция, чувства! Русскому человеку чужд меркантильный деляческий принцип «причина-следствие». Чувство выше разума! Судить надо не по закону, а по совести! А результат налицо... Роль русской классической литературы во всём этом трудно переоценить.

А писатели при всём при том были да, очень талантливые.
Они в условиях цензуры ухитрялись выстраивать сложнейшие конструкции, по-видимости, скучные и глупые, но для понимающих людей... бездны открывались!

Вот, к примеру, шедевр криптологии «Гуттаперчевый мальчик» Григоровича. Не того Григоровича, который Большой Театр, а того, который «Антон Горемыка». На вид – непритязательная повестушка, как всегда в русской литературе, без сюжета, просто «кусок жизни, как есть», трогательная до оскомины. Но начинаем смотреть внимательней: батюшки! Во-первых, «гуттаперчивыми мужьями» в то время называли годемише, искусственные фаллосы для дамского самоудолетворения, во-вторых, повесть битком набита эмблематическими описаниями, не имеющими никакого отношения к сюжету, но едва-едва маскирующими (не называющими прямо!) педофильскую эротику. Но если бы эта отлично продуманная, изобретательно описанная садо-мазохистская эротика была вписана хоть в какую-нибудь интригу! Тогда повесть получилась бы немножко патологическая, однако литературная. А тут ничего не происходит. Бедного мальчика отдали в цирк, один сильный дядя его обижал, другой сильный дядя его... хм... жалел, а потом мальчик упал и разбился. Всё, конец.

Хотя Григорович изо-всех сил стремится подражать Диккенсу, острый сюжет его не интересует, его интересуют сентименальные эффекты автора «Холодного дома». То, что у Диккенса мелодрама всегда основана на динамике, на резких (всегда обоснованных) поворотах интриги, Григорович, кажется, не понимает вовсе. Он зациклен на описании ситуации, ему кажется, что нужно накидать побольше подробностей – и дело в шляпе. Как ни странно, русские читатели были с ним согласны.

Tags: livejournal, Европа, Россия, литература, о вреде запретов, общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments